Любовь по-набоковски – на грани, с надрывом, балансируя между сумасшествием и обреченностью. Но всегда – с легким налетом безысходности. Такими предстали перед зрителями герои постановки Театра им. Шевченко «Возвращение» по рассказам автора истории самой чувственной и самой болезненной любви – Владимира Набокова.
«Возвращение» – новинка уходящего сезона в Академическом драматическом театре им. Тараса Шевченко. Здесь впервые обратились к творчеству легендарного американо-русского писателя, и сразу попали в точку. Причем, в самую больную – в героях Набокова каждый узнает свои черты, и порой не самые достойные. Персонажи постановки настолько фактурны, что не найти в одном из них частичку себя невозможно.
На входе в зал незримый образ Набокова вручает каждому зрителю зеркальце. И все три часа ты всматриваешься в него и обязательно узнаешь в отражении свои детские страхи, скрытые комплексы, нереализованные мечты. Поэтому во время спектакля зал погружен в тягостное молчание. Каждый прикрывает свое зеркальце рукой от случайного взгляда соседа – слишком непривлекательные образы встают перед заглянувшим в себя зрителем.
В постановке – мотивы четырех рассказов Набокова – «Сказка», «Звонок», «Случай из жизни» и «Возвращение Чорба». Последний не случайно определен в финал спектакля – самый тяжелый, самый фантасмагорический, рвущий душу истерическим смехом отчаяния, бесконечными, похожими на молитву безумца, повторами фраз.
Ты погружаешься в атмосферу палаты для буйных, где из каждого угла смотрит чья-то сломанная судьба, безнадежно искалеченная, но взирающая на тебя с отчаянной надеждой умирающего больного. Ты не просто ощущаешь себя среди безумцев – ты понимаешь, что выйти отсюда не суждено.
Спектакль разбивают пополам две коротких новеллы, яркие и острые как вспышка электрического света. Как лампа, которая периодически вспыхивает над головами героев спектакля со звуком раздираемой ткани и тут же гаснет, унося с собой надежды, чаяния, мечты, жизни.
Сюжеты рассказов незатейливы, смысл сказанного и показанного – не в действии, а в восприятии. В безысходной тоске, которая может настигнуть любого человека в любой ситуации; в безудержном, чумном веселье, в котором прячутся от этой тоски; в тяжком эмоциональном похмелье, когда внезапно, как выстрел браунинга в руках ревнивца, обрывается приступ экзальтации.
Набоков, как всегда, впрочем, показывает себя гуманистом – в каждом ничтожестве, в каждом заурядном психопате он в первую очередь видит многогранную личность. Другое вопрос – что все грани этой личности – глубоко паталогичны.
Их внутренний мир – это мир одиночества, мир несбывшихся надежд, мир безумца, стоящего на краю подоконника своей запущенной холостяцкой комнатки. Делающего, и никак не могущего сделать последний шаг.
Спектакль по набоковским мотивам – это не театр для досуга. Это постановка для не только думающих, но способных осознать стремительность личностного запустения и вырваться из бездны. Вырваться и не сделать последний шаг.
РаботаНедвижимость
